Dead like me — зашкаливающий цинизм. Несколько раз засмеялся.
«Только когда какой-нибудь компьютер покончит жизнь самоубийством из-за неразделённой любви к программистке или из-за того, что не может сбросить неколько, как ему кажется, лишних килограммов, я поверю в искуственный разум.» и всё в таком духе.
Цинизм в поп-культуре практически заменил романтику. Все значимые телекиногерои современности — не романтичные суперлюди как раньше, а циничные профессионалы-харизматики по-прежнему без материальных проблем, типа уверенный такой upper-mass вместо affluent, но зато с кучей неврозов, от чего и кажутся обывателю харизматичными.
Хаус для одиноких девочек и для бытовых наркоманов с контролируемой зависимостью;
Кости для мальчиков-гиков и для всех не слишком успешных и состоявшихся в социуме. То, о чём плачут богатые быдлу обрыдло. Европейский кинематограф ищет(и находит) цинизм на социальном дне. Вопреки тому, что цинизм не бывает голодным, его, цинизма, на дне тоже предостаточно.
Аналогично дело обстоит с музыкальной лирикой. Вместо романтичных, затянутых в кожу рокеров и блюзменов, вооружённых гитарами Федер, поволокой в томных глазах и мотоциклами, пришли циничные поэты с микрофонами и программными секвенсорами. (Курт вовремя показал свет содержимому своей черепной коробки.) И так же как с кинематографом: в Новом Свете меха, бугатти, золото и бляди, в Старом — социальное дно без особых жизненных перспектив. На дне грязно, холодно и дурно пахнет, зато хоть блядства нет.
Хип-хоп — постиндустриальный блюз, бессмысленный и беспощадный.
Бабангида - Пять